Лидский коллекционер Андрей Фишбайн собрал экспозицию из сотни утюгов и самоваров

Где находится душа у утюга и как заварить ароматный чай в самоваре, – знает Андрей Фишбайн, ведь в его коллекции сотни предметов быта. Об истории создания необычной экспозиции лидчанин рассказал журналисту «ГП».   

С чего все началось

Андрея Фишбайна в Лиде знают многие горожане. Он – главный инженер предприятия ОАО «Лидастройматериалы». Интерес к коллекционированию у Андрея Геннадьевича появился еще в детстве, когда ему было семь лет. Начиналось все с нагрудных значков, марок, этикеток со спичечных коробков, карманных календарей, оберток от жевательной резинки.

Во время его учебы в старших классах школы произошел занятный случай: классный руководитель, как это обычно практикуется, пришла посмотреть, в каких условиях проживает ее ученик. И обнаружила в его комнате на стене коллекцию… сигарет. Тут же она возмущенно обратилась к родителям Андрея, мол, не знала, что тот курит. А он и не курил. Просто собирал полные, невскрытые пачки с сигаретами разных производителей из многих стран мира, но в основном из СССР.

Теперь вспоминает, что его коллекция как запас курильщика пригодилась отцу и брату после распада СССР, когда купить курево было и сложно, и дорого.

Кстати, к курению коллекционер остается равнодушным и по сей день. А вот коллекцию сигарет со временем восстановил.

Правда, были периоды, когда занятие своим увлечением приходилось прерывать: на время службы в армии, во время учебы в Кирсановском авиационно-техническом училище и в те самые лихие 90-е (нужно было кормить семью, менять место жительства – приходилось нелегко).

Круг интересов

Перерывы в коллекционировании не только не убавили интереса, но, скорее, подогрели его. По возможности, посещались музеи и так называемые барахолки: смотрел, изучал, мечтал, узнавал, где и что можно приобрести.

Вернуться к своему занятию Андрей Фишбайн смог только в 1999 году, когда окончательно осел в Лиде. Здесь быстро влился в круг таких же энтузиастов, как сам.

Увлекся настенными часами довоенного периода. И вскоре не заметил, как на стенах маленькой комнатки в общежитии, где жил с семьей в то время, не осталось свободного места. При этом часы приобретались независимо от того, рабочие они были или нет – в руках коллекционера они получали свою вторую жизнь.

К слову, это увлечение стало и неплохим подспорьем: когда необходимо было пополнить семейный бюджет, некоторые экземпляры продавались.

Следом за часами в круг интересов попали утюги, самовары, довоенные пивные бутылки, пленочные фотоаппараты, домашняя утварь, фарфоровые статуэтки, старинные предметы еврейского быта, а также все, что связано с историей Лиды (предметы, открытки, значки, документы…). Отдельные темы для изучения – Холокост и все, что связано с Великой Отечественной войной.

Сотрудничество с музеями

Учитывая, что среди интересных экспонатов коллекции были сечкарни, чугунки, медная посуда и даже сани, куда запрягалась тройка лошадей, стало понятно, что в квартире, пусть и четырехкомнатной, все вместить невозможно. Хранить в гараже и на даче – не совсем рационально. Поэтому Андрей Геннадьевич активно сотрудничает с музеями.

Коллекцию бутылок, которая насчитывала около ста экземпляров, выкупил музей Лидского бровара. Некоторые предметы еврейской культуры и быта отправились в Ивьевский музей национальных культур. Много вещей передано в дом-усадьбу Ивана Хрисанфовича Колодеева, что в Борисове.

Большая часть коллекции экспонируется на постоянной основе в Лидском историко-художественном музее. Это сотрудничество коллекционер считает очень удачным: и экспонаты в сохранности (при этом он может их свободно пополнять или заменять на другие), и посетители музея могут увидеть, узнать их историю. Таким образом, предметы «живут», а не пылятся в ящиках.

Интересно? Не то слово!

Самая крупная коллекция – утюги, их около 400 экземпляров. Самый старый из них датируется серединой XIX века. Следующая по величине – коллекция самоваров, их около 250 штук, «старший» был сделан приблизительно в 1835 году.

О своих экспонатах Андрей Геннадь­евич рассказывает с таким увлечением, что остаться равнодушным слушателем просто невозможно.

Вот бронзовый утюг второй половины XIX века немецкого производства: сзади его корпуса открывается заслонка, и из него извлекается… душа. Так называется металлическая пластина размером и формы подошвы утюга, которая после нагревания помещается обратно. Благодаря такой конструкции ткань не подвергается прогоранию от нечаянно выпавшего угля, да и нет риска выпачкать сажей – пожалуй, это самая безопасная и удобная на тот период времени модель.

Лично для меня стала новой информация о том, что были утюги спиртовые (внутри утюга была спиртовая горелка) и газовые (подключались к подающей в помещение газ трубе). Но они не получили широкого распространения, так как были довольно пожароопасными. Кстати, спиртовыми были и самовары.

А еще во время беседы мне удалось пройти теоретический инструктаж по растопке самовара. Конструкция его действительно несложная, но эффективная: труба для горения лучин или шишек, вокруг которой – колба для воды. Сложно поверить, но это так: время закипания четырех литров воды – всего около пятнадцати минут. О том, что кипяток готов, самовар извещает протяжным гудением. Так что чайник со свистком – отнюдь не современное изобретение.О том, что чай из такого самовара очень вкусный, мне приходилось много читать и слышать. Не имея возможности самой испробовать такой напиток, для себя я объясняла тем, что, возможно, это потому, что остается запах горения дерева или шишек. Андрей Геннадьевич и подтвердил, и опроверг мои предположения. Говорит, что чай действительно приобретает невероятно приятный вкус. Но дымом он не пахнет. Оказывается, шишки – это такой же растопочный материал, как и дерево. На вкус они тоже не влияют. Просто их проще собирать (с этим справятся даже дети) и не нужно колоть, как дрова.Впечатляет разница в размерах (литражах) самоваров. Самый большой, что есть в коллекции, – на 45 литров. Его высота – 80 сантиметров. Такие использовались в трактирах. А вот привлекший мое внимание «малыш», 26 сантиметров в высоту, оказался не сувенирным экземпляром, а вполне себе рабочим. Это дорожный вариант, объемом на одну кружку. Поэтому такие самовары называют «эгоистами».

Кстати, тут же удалось узнать, что история организации выставок самоваров также ведет в старину. Участие в них, особенно в международных, было для производителей весьма престижно. По итогам участникам выдавались дипломы и медали. Чем большее их количество собирал за все выставки самовар, тем ценнее в глазах людей был его производитель. Соответственно, росла и цена товара. Оттиски медалей штамповались на крышке, корпусе и подставке самовара. К слову, для коллекционеров самыми ценными и желанными считаются экземпляры, проштампованные одновременно в трех местах.

Подавляющее количество медалей содержало сведения о производителе: наименование фабрики, инициалы мастера, год выпуска, название выставки, где «участвовал» самовар. По этим медалям можно было узнать об авторитете производителя, качестве товара, его ценности и подлинности. К тому же медали были еще и частью декора самовара.

Как они ставились? Процесс строго регламентировался государством. Наносить медали могли только сами производители. Но прежде каждый оттиск регистрировался в уполномоченном органе. Это полностью исключало производство подделок, которые случались и в те времена. Бывало, что на самовары наносились незаслуженные медали. В царской России это пресекалось: был издан указ, согласно которому те, кто занимался нанесением таких клейм, «судились судом».

Как из приключенческой книги

А вот следующий экспонат мне напомнил иллюстрации из книги про подводные погружения: советский водолазный шлем УВС-50м, так называемая «трехболтовка» (1970-х годов выпуска). Не знаю, что меня впечатлило больше: его вид или вес – 18,5 килограмм.

Оказывается, остальные детали для этого водолазного снаряжения также весят немало: пара галош со свинцовыми подошвами – 24 килограмма. На грудь и на спину водолаза закрепляются по одному грузу-утяжелителю весом по 16 кг.Все это и еще многое предстоит найти и приобщить к коллекции. А потом нужно будет сделать манекен, на который это все оденется…

Сложно остановиться

Рассказывая о своих планах, Андрей Фишбайн также поделился намерением вместе с другом Михаилом Черепанским написать книгу о медной посуде, которая есть у обоих в коллекции. Еще есть желание создать в Лиде музей еврейской культуры.

– Остановиться на достигнутом вроде и можно, но сложно. Что поделать, если вещи сами находят меня? И дело не только в их накоплении. Каждая несет в себе историю своих бывших хозяев, той местности, где она использовалась. А жажду узнавать что-то новое никогда невозможно утолить, – заключил коллекционер.

Ссылка на источник:

Пресс-центр БелРООК.