Он был председателем дачного кооператива с зарплатой 120 рублей и преподавал в университете примерно за столько же. А потом открыл музей денег с редкими монетами и банкнотами — только оригиналы, никаких копий. Мы познакомились с директором и владельцем Groshi Андреем Мисько и спросили, чем он вдохновлялся, и заодно убедились, что деньги в том или ином виде наравне с огнем, колесом и речью — главные открытия, спутники и признаки человеческой цивилизации. А еще узнали, чем рассчитывались и во что инвестировали белорусы в разные века, как определить ценность монеты и почему деньги — это красиво.
Пока со всех сторон на нас смотрят Екатерины, Елизаветы, Франклины, Боливары и Костюшко, Андрей Мисько рассказывает, каким был всеобщий эквивалент в Беларуси в разные века.
Что именно звенело в поясных сумках у наших предков в конкретное десятилетие, зависело от принадлежности территории к тому или иному государству. Вплоть до 1991 года какие только деньги у нас ни обращались. Перескакиваем период с ракушками, шкурами и римскими денариями и стартуем в Великом княжестве Литовском.
Вначале были талеры, дукаты и кривые макукины
Во времена ВКЛ и Речи Посполитой на территории современной Беларуси ходили, кроме прочих, иностранные деньги. Нашим предкам был важен не эмитент, как назвали бы его сейчас, а содержание драгметалла, потому что в разные периоды правители грешили тем, что, например, начинали уменьшать вес монеты или содержание в ней серебра. Соответственно, в какие-то деньги население верило, а в какие-то — нет.
— Стандарт золотой монеты — голландский дукат, серебряной — талер. Ведь существует тысячи абсолютно разных талеров, — Андрей специально для Onlíner приоткрывает витрину с монетами. — Например, с изображением епископа Зальцбурга с мешком соли как признаком богатства. Есть медвежий талер, левендальдер — львиный талер. Были у нас в обращении и Испанские Нидерланды, «патагонские пиратские» монеты с перекрещенными костями.
Думаете, что талеры остались там, в XVI—XVIII веках? Нет, они с нами и сегодня. Слово «талер» произошло от названия города Иоахимсталь, расположенного в Германии, на границе с Чехией. Там, говорит Андрей, были самые крупные рудники серебра в Европе. По-русски иоахимсталеры называли «ефимки», а позже «талер» превратился в «доллар». История продолжается.
Во времена ВКЛ на территории современной Беларуси ходил талер, который чеканили во Франции, Германии, Италии, Польше. Кстати, с точки зрения коллекционера именно талеры Речи Посполитой сегодня ценятся особенно высоко — из-за своей немногочисленности. Андрей демонстрирует «редчайший», по его словам, талер Яна Казимира, причем берет монету прямо голыми руками.
Такое обращение с серебряным изделием вызывает удивление у несведущего человека, но нумизмат успокаивает: все нормально.
— Конечно, серебро со временем окисляется, но красивая, хорошая, «кабинетная» патина монеты (пленка на поверхности металла, которая образуется под действием внешней среды и защищает от глубокого окисления. — Прим. Onlíner) добавляет ей стоимости. Патина бывает абсолютно разная: чуть-чуть более серая, где-то более темная, где-то более светлая. Бывает и зеленоватого оттенка, бывает — голубого.
Как-то специально мыть монеты не нужно, если на них нет грязи.
Если есть грязь, конечно, лучше смыть, чтобы остановить процессы окисления, — совет на заметку начинающим коллекционерам.
Андрей обращает внимание на монету неровной формы. Если не знать предысторию, кажется, что дензнак просто слишком потрепала жизнь. На самом деле, макукин таким и должен быть, уверяет хозяин Groshi.
— Когда в Южной Америке открыли рудники, эти монеты — макукины — начали выплавлять прямо на кораблях, которые везли в Европу серебро из Нового Света. Потом они или служили сырьем для производства талеров, или могли использоваться самостоятельно как деньги.
По-арабски «макукин» и означает что-то вроде «неровный».
«Чешуя» и монеты — конвертеры курсов
В конце XVIII века при Екатерине II наша территория вошла в состав Российской империи. Но на Востоке ее дензнаки встречались еще до разделов Речи Посполитой — результат торговых сделок и проезжающих караванов. Во времена раннего Петра, к слову, монеты не чеканились, а изготавливались проволочным способом.
— Растягивали серебряную проволоку и штамповали монетки. Прозвали их «чешуей», потому что напоминали ее внешним видом. В Европе уже были полноценные талеры, дукаты, и на нашей территории в том числе. А в России — «чешуя». И только при Петре I появились полноценные монеты. Среди множества его реформ была и денежная: царь ввел в обращение рубль, равный 100 копейкам, и победил недоверие народа к медным деньгам.
Поначалу монетные дворы (их было несколько, кроме Московского и Петербургского) чеканили не то чтобы кто во что горазд, но близко к этому: могли различаться вес, диаметр, сама технология была несовершенна. Потом начали появляться золотые монеты — ими рассчитывались при заключении крупных сделок и использовали в основном, как сказали бы сейчас, для внешнеэкономической деятельности.
— А в Европе говорят: мы не знаем таких монет — рубли, мы не знаем, сколько там золота, давайте нам голландские дукаты. Россияне отвечают: да без проблем, нате. Если не ошибаюсь, около 200 лет на монетном дворе в Санкт-Петербурге чеканились голландские дукаты — один к одному по всем показателям. Голландцы все письма писали: мол, прекращайте.
Конечно, золотой рубль вряд ли завалялся где-то в деревне у вашей прапрабабушки, если она не была дворянкой. Обычно население обходилось медью. Серебро — это уже серьезно, уже признак богатства.
Впрочем, Андрей разочарует тех, кто отыскал просто старую монету.
— Люди думают, что если дома есть монета, на которой указан тысяча-семьсот-какой-нибудь год, то они, наверное, миллионеры. Это далеко не так. Монета может быть в отвратительном состоянии, может быть нередкой — например, «Катины пятаки» (Екатерины II), выпускались тиражом 25–40 млн штук. А есть тираж с Елизаветой — 55 тыс. штук. И далеко не факт, что весь тираж где-то сохранился. Приходит правитель, переплавляет старые монеты на новые — со своим ликом.
Был такой Иоанн Антонович, посаженный на трон младенцем в 1740-м — через год его свергла Елизавета. Он даже понять не успел, что побывал императором, но рубль с годовалым Иоанном отчеканили. При Елизавете их изымали и переплавляли, а если у кого-то находили, то это было уголовно наказуемо. Вот что значит редкая монета, уникум.
Когда Российская империя присоединяла новые территории, для них чеканили специальные монеты. «Обменный курс» указывали прямо на них: 1,5 рубля — 10 злотых, 3/4 рубля — 5 злотых. Вот что значит стабильность курса. Аналогичные монеты для присоединенных территорий существовали в Грузии, Финляндии, Ливонии, Пруссии.
Отвлечемся от монет и заметим, что в XVIII веке бумажные банкноты уже появились и в Российской империи, но в музее их гораздо меньше.
— Идут десятилетия, столетия — монета лежит себе в земле, а бумажные деньги сохраняются значительно хуже: пожары, войны, что-то сгнило… Самые старые купюры, которые ходили на территории современной Беларуси и сегодня еще встречаются достаточно часто, — периода Николая II. Все, что ниже, — Александр III, тем более Александр II, а не дай бог Екатерина — это уже очень-очень редкие вещи и очень-очень дорогие.
С одной стороны — инфляция, с другой — бриллианты и палладий
В период гражданской войны у белорусских городов были отдельные деньги. Могилев, Гомель, Слуцк рассчитывались каждый своими купюрами. В 1918 году первые деньги выпустили большевики. Но в них тогдашние белорусы не верили, а доверяли золоту, серебру и продуктам питания: инфляция была огромная.
Между Первой и Второй мировыми войнами на той части Беларуси, которая была в составе Польши, обращались польская марка, польский злотый и доллар 1920–1930-х годов. Доллары попадали к нам из США. Поляки ездили туда на заработки и привозили банкноты, монеты в серебряный доллар, полдоллара, четверть доллара.
Между тем в СССР выпуск серебряных монет прекратили уже в 1930-м. Именно с таких монет, найденных в сумке у бабушки, началась коллекция Андрея.
— В детстве я с ними играл, они меня очень впечатляли. Потом начал собирать по годам: 1978, 1979, 1980, 1981, 1982… Мама приходила с работы, я просил перебрать монеты в кошельке, находил годы, которых у меня нет. Долго все это лежало дома в какой-то банке, я на несколько лет забыл про свое увлечение коллекционированием. А потом вспомнил и подумал: пускай эти монеты в музее лежат.
Среди обычных монет советского периода, которые вполне могут до сих пор храниться у вас дома, скорее всего, дорогих не будет. Андрей указывает на «голову Ленина», тираж которой насчитывал 100 млн штук, — сегодня такую коллекционеры не купят и за рубль. Другое дело — памятные монеты. В СССР их делали из серебра, золота, платины и даже палладия. Опять же рядовые граждане БССР могли ни разу не повстречать их за всю жизнь. С червонцем (10 рублями) в кармане рабочий или учитель уже ощущали себя богачами.
Groshi как источник удовольствия
Андрей указывает на витрину, где хранятся современные белорусские деньги (точнее, памятные монеты). Теоретически ими, конечно, можно рассчитаться в магазине, но это было бы довольно странное отношение к «произведению искусства малой формы», как называют их специалисты.
— Наш Национальный банк, по моему мнению как коллекционера, один из лучших эмитентов памятных монет. Они востребованы по всей планете, часть признавались лучшими монетами мира. У нас очень хорошие художники. Белорусы в этом достаточно сильны. Взять наших соседей: у России ресурсов больше, но с точки зрения эстетики белорусские монеты нравятся мне больше. Франция и Украина тоже выпускают разные монеты, но, мне кажется, у нас они намного интереснее, красивее и разнообразнее.
С витрины, будто соглашаясь, золотые зубры, филины и ежики подмигивают бриллиантовыми глазками, серебряные — кристаллами Swarovski или фианитами. Коллекцию «Китайский календарь» по годам Андрей собрал полностью, не приобрел пока лишь заключительный 1,5-килограммовый серебряный пруф за 23 тыс.
— Раньше Национальный банк выпускал монеты, добавляя разумный процент рентабельности к стоимости металла, но конкретно эта, по-моему, дороже веса серебра в два с лишним раза. А серебро само по себе сегодня достаточно дорогое. Пока не вижу возможности ее купить, поэтому решил для себя, что как-нибудь переживу. Ну, может, потом куплю.
Для коллекционера покупать — это образ жизни. Большинство монет в музее Андрея Мисько приобретены на аукционах в Беларуси и России, банкноты — в основном европейского происхождения. Хранятся они в здании на Зыбицкой — кредит за свое помещение нумизмат выплачивал шесть лет.
— Музей приносит определенный доход, но он сопоставим с тем, как если бы я забрал экспонаты, отсюда выселился и сдал это помещение в аренду под какой-нибудь бар.
Когда-то я был дачным председателем с зарплатой 120 рублей, 17 лет преподавал в университете с примерно той же зарплатой. Мне, как мужчине, важно делать что-то не только для себя и своих детей, хотя это тоже надо. Мне приносит удовольствие, когда получается что-то, что людям приятно. Поэтому я расцениваю это как хранилище для своего удовольствия. Сложно сказать, что это бизнес — скорее некий социальный проект.
Groshi, уверен Андрей, рассказывают не только про деньги: это эстетика, история, эмоции и другой уровень мышления.
— У меня работают выпускники исторического факультета БГУ. Я вообще никак не специалист — я экономист, юрист, но за все эти годы многому научился. Мы можем рассуждать о ходе истории, но если у нас не хватает знаний, то как можно анализировать? Когда через монеты, через банкноты смотришь на историю государства, то многие вещи становятся понятны. Ты видишь: если в стране инфляция, значит, все плохо. Видишь сегодняшнюю коллекцию памятных монет Национального банка — и понимаешь сегодняшние возможности.
Ссылка на источник:
https://money.onliner.by/2026/04/29/dengi-nashix-predkov
Пресс-центр БелРООК.